Еврейский анекдот на сегодня.

— Рабинович, а вы каких женщин предпочитаете, стройных или полных?
— Что за вопрос, конечно же полных!
— Но почему так однозначно?
— Мне восемьдесят лет и я портной!


ЕЩЁ АНЕКДОТ :

Ещё раз о "бесплатном" образовании. И не только.

   Время от времени, наше израильское интернет-пространство бывает ошарашено очередной статьёй об, из рук вон плохо, функционирующей системе всеобщего среднего образования. Причин наших неудач отыскивается великое множество. Самых разных : от низкой зарплаты учителей и их же недостаточного преподавательского уровня, и до страшной перегруженности несчастных наших чад безумно сложной школьной программой. Отдельной строкой идёт, всегда, высокий уровень насилия в школах, отвратительные условия обучения детей-инвалидов и сложности абсорбции репатриантов. Об этом - с вашего позволения - как-нибудь, в другой раз, а пока, хочу заметить, что высокие чины Министерства Провещения без дела не сидят. В Сингапур, вон, помнится, наведывались. Тамошнюю систему, стало быть, изучить и привить у нас. Почему в Сингапур, правда, мне нe совсем ясно, но, тем не менее, факт активной деятельности - налицо. Давайте-ка и мы попробуем затронуть некоторые вопросы.

   Что касается учительской зарплаты, я, пожалуй, с утверждениями о её недостаточности соглашусь. Надо бы побольше. Паче чаяния, учитель со стажем и удачным послужным списком получать зарплату ниже уборщицы (пусть, даже, и работающей в Банке Израиля) не должен. Однако, помнится мне, что в моей родной 470-й школе города-героя Ленинграда учителя особо, тоже, не шиковали. А школа - из лучших в СССР. Да и в знаменитой 239-ой, вроде, на "Мерседесах" не катались... А Перельмана, вон, выучили. Да, что там Перельман! Советская система образования, имевшаяся в крупных и средних городах СССР в пятидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия,  обеспечивала средний общеобразовательный уровень, остающийся, и по сей день, недостижимой мечтой любой страны мира - не только, лишь, Израиля. А зарплаты учителей были очень, даже, невысоки. Где же связь? Похоже, что дело не в зарплатах. А в чём?
   Остаются, вообще говоря, две возможности. Первая - тупые еврейские учителя. Вторая - неудачная деятельность Минпроса. Рассмотрим обе.
   Две моих тётки в Израиле учительствуют. Преподают математику. Обе имеют ещё советский стаж преподавания в далеко не самых плохих школах, посему, могу засвидетельствовать, что и уровень преподавания могут обеспечить вполне соответствующий. Скажете : " Ещё бы! Они же из "наших"! " Так, да не так! Не соглашусь, пожалуй. В моей, далеко не самой благополучной, Тверии уровень преподавания за последние 5-6 лет вырос значительно. Правда, не благодаря Минпросу и мэрии, а, скорее - вопреки, но об этом не сейчас. Две мои дочки вышли из начальной школы "Рэут", в которой "русских" учителей днём с огнём не сыщешь. Директором там, вообще, некто Нафтали Турджман, который, как видно из имени-фамилии, к "русским" отношение ежели и имеет, так исключительно в качестве соседа. И то - не факт. Однако же, сумел обеспечить вполне приемлимый уровень знаний учеников, заканчивающих 6-й класс.

   Я, помнится, был невольным свидетелем его разговора с одной - ответственной за школьное образование - дамой из муниципалитета. Разговор, кроме прочего, шёл о переводе родительских платежей за так называемую "Корзину культуры" ("саль ха-тарбут") в муниципалитет, дабы культурные мероприятия тамошние "культуртрегеры" устраивали централизовано. Нафтали этой даме заявил, примерно, следующее : "У меня треть учеников - из "русских семей". Ваш идиотский набор мероприятий их устроить не может никоим образом! А заставлять их платить незнамо за что я не намерен!"  Такой, вот, "нерусский" директор... Его бы - куда повыше... Итак, судя по всему, дело не в учителях. Паче чаяния, набором учителей ведает Минпрос, так что кадровые недостатки можно исправить оттуда. Стало быть, дело упирается в проблемы административные. На уровне повыше уровня директора школы. 

   Всех вопросов мне поднять - понятное дело - не удастся, но, хотя бы, начну. Читатели постарше помнят, естественно, что в СССР, в начальной школе, карандашами в учебниках не писали. Знаете, почему? Да, потому, что навыки чистописания развивают руку. А, помнится, ещё классики марксизма-ленинизма усматривали в развитии руки один из решающих факторов эволюции от обезьяны к человеку. Думаете в Израиле этого не понимают? Ничего подобного! Открываю указания генерального директора Минпроса ("хозер манкаль")  - там, чёрным по белому, пропечатано, что писанина в учебниках допускается, лишь, в первом классе, а писать в специализированных брощюрах можно, аж, до четвёртого. Всё. Выполняются ли эти указания? Как бы не так! Открываю книжку "Математика для 7-го класса", выпущенную издательством "Мишбецот - сифрей лимуд". Что же я вижу? Карандашную писанину! А пособие по английскому? А по арабскому? На кой ляд я плачу по 50-100 шекелей за эти прописи, коли гендиректор Минпроса заявил, что писать надо в тетрадях? А книжки-то кем разрешены? Тем же Минпросом! Где же его гендиректор?! Почему эта макулатура до сей поры в ходу?!  

   Что касается разнообразности учебных материалов, то документы Министерства сомнений не оставляют - менять содержание учебников разрешается не чаще одного раза в 5 лет. К чему, тогда, потребовалась дополнительная законодательная инициатива наших кнессетосидельцев, увидевшая свет на этой неделе и говорящая о том же самом? Министр просвещения и генеральный директор его ведомства, похоже, ситуацией не владеют, коли, на местах, на указания Министерства, попросту плюют, и нужен, аж, целый закон, чтобы обуздать безумное и бездумное размножение видов учебной литературы всех мастей. Неужели же нельзя, раз и навсегда, навести порядок и установить список из 3-4 книг по каждой дисциплине, разрешённый к использованию? А что там с созданием школьных библиотек? Тоже нужен закон? Ну, так примите!!! Хоть отсюда будет положен конец безобразному грабежу родителей в рамках процесса "бесплатного" образования!

     Затрону и вопрос об уровне преподавания в рамках набора определённого количества "единиц" ("ехидот") в аттестате зрелости. Дело, зачастую, доходит до идиотизма - в некоторых школах, попросту отсутствуют классы где можно получить соответствующий уровень знаний по той или иной дисциплине. Основной, замечу, дисциплине. Ибо, когда речь заходит о посиделках в рамках "керен карев" (за который надо, естественно, платить отдельно) - тут всё в порядке! Поучили детки годик как на флейте играть... На следующий год, почему-то, - как фигурки лепить. Ещё, через год - как посуду из папье-маше делать. Основательно, правда, ничему не научились, но, зато, время весело провели! И с родителей шекелей по 250-300 сдёрнуть не забыли! Все довольны, все смеются!

   А попробуйте-ка учить химию. С физикой совместно. Мы, напомню, живём в стране, которая, по праву, гордится нобелевскими лауреатами, именно, по химии. Вам, в большинстве случаев заявят, что изучать обе-две дисциплины одновременно нет никакой возможности : или часы преподавания не подходят, или же нагрузка слишком велика. Могут, правда, посоветовать учить биологию. С химией. Но... без физики. Как изучать химию без физики я, честно говоря, представляю с трудом. А физику - в свою очередь - без математики. И начинается поход в поисках частных преподавателей... Тоже, надо сказать, в рамках "бесплатного" образования. Боже мой! Как же мы со всем этим в СССР справлялись?! За десять лет? 

   А не организовать ли Минпросу - вместо поездок в бананово-лимонный Сингапур - консультации с представителями преподавательского состава старшего поколения? Ведь, сомнений в том, что в Израиль приехала ЭЛИТА советских учителей нет ни у кого. В Сингапуре-то оно, понятно, приятнее... Гостиница - пять звёздочек, кофе, трёхразовое питание, вежливые малайцы на улицах... Чего и не поездить - родители платят!

   Вот вам "русские израильтяне" и вопрос - почему, имея в Кнессете, чуть ли не пятую часть "своих" депутатов, мы имеем в образовании... То, что имеем? И не заняться ли скажем красавице Анастасии Михаэли - матери восьмерых детей, между прочим - именно этим вопросом. Вместо замеров уровня громкости "матюгальников" на минаретах. Оно, глядишь, и её деткам, какая-никакая, выгода случится....

Еврейский анекдот на сегодня.

К барону Ротшильду приходит врач, чтобы принять роды у его супруги. Осмотрев баронессу, врач говорит:
— Ну, что ж, барон, время ещё есть. Мы с вами пока можем сыграть в карты, чтобы вы не нервничали. Когда будет пора идти принимать роды, я вам скажу.
Врач и Ротшильд садятся играть и через пятнадцать минут слышат стон баронессы:
— Oh, mon Dieu!.. Oh, mon Dieu!
— Ещё рано, — говорит врач и продолжает спокойно играть в карты.
Прошло ещё четверть часа, и из спальни снова раздаются стоны баронессы, теперь уже более громкие:
— Oh, mein Gott… Oh, mein Gott…
— Ещё рано, — останавливает врач барона, который было устремился в спальню, на помощь супруге. — Я вам скажу, когда придёт время.
Через пятнадцать минут из спальни доносится истошный вопль баронессы:
— Ой, вейз мир!
— Вот теперь — пора! – говорит врач, встаёт и идёт мыть руки.

ЕЩЁ АНЕКДОТ:

Великие евреи. 19 декабря родился Альберт Абрахам Майкельсон (1852–1931). Часть 1.

   В любом учебнике физики можно найти описание опыта Майкельсона, который установил, что движение Земли не влияет на скорость распространения света. Этот опыт стал одной из важнейших экспериментальных основ специальной теории относительности. Студент-физик или специалист по физической оптике встречается с именем Майкельсона еще чаще. До сих пор применяются созданные им и носящие его имя приборы: интерферометр Майкельсона, звездный интерферометр, эшелон.

   Альберт Абрахам Майкельсон родился 19 декабря 1852 года в исконно польском городке Стрельно, принадлежавшем, однако, в то время Германии. Стрельно был расположен неподалеку от польско-германской границы, всего в 150 км от Торуня, где четырьмя столетиями ранее родился Коперник. Вместе со всем Познаньским княжеством этот городок отошел к Германии в 1772 году, когда по инициативе Фридриха Великого совершился раздел Польши. Город был возвращен Польше лишь после первой мировой войны.

   Семью Майкельсона, как и тысячи других, принесла в Америку волна иммиграции, вызванная европейскими политическими событиями 1848 года. Америка не чинила препятствий беглецам; наоборот, она приветствовала приток талантов. В списке переселенцев, бежавших за океан в поисках прибежища и ставших гражданами и строителями Соединенных Штатов, было немало известных имен. Среди них Абрахам Дж. Якоби, проведший до бегства в Америку два года за решеткой и ставший впоследствии великим врачом; инженер и изобретатель Генри Флэд; ботаник Чарльз Мор; Лео Лекере, ведущий палеоботаник своего времени; Арнольд Гийо, знаменитый геолог, профессор Принстонского университета. 

  Когда семья Майкельсона уехала из Европы, Альберту было два года. В Стрельно его отец, Сэмюэль Михельзон, владел небольшой галантерейной лавочкой. В возрасте сорока лет Сэмюэль женился на хорошенькой восемнадцатилетней Розалии Пржлубской, дочери врача – поляка. Когда в стране поднялась новая волна преследований, Майкельсоны забрали свои скромные сбережения и уехали в Америку. Некоторое время Сэмюэль Майкельсон работал ювелиром в Нью-Йорке. Однако он не был доволен своей участью и решил переехать в Калифорнию к сестре, которая жила там с первых дней «золотой лихорадки».

   После короткой остановки в Сан-Франциско они направились на прииски. Летом 1856 года Сэмюэль. Майкельсон открыл маленькую галантерейную лавочку в лагере Мэрфи, в районе Калаверас. (В 1865 году Марк Твен обессмертил этот район в своем рассказе «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса». Действие рассказа происходит недалеко от лагеря Мэрфи.)

   Когда Альберту исполнилось тринадцать лет, его отправили в Сан-Франциско в мужскую среднюю школу. Он жил в доме директора школы Теодора Брэдли, который обратил внимание на незаурядные способности мальчика к механике и всячески поощрял их. Альберту было вверено нехитрое научное оборудование школы, за починку которого ему платили три доллара в месяц.

    В 1869 году закончил среднюю школу и уехал из Сан-Франциско домой.

Дом его в то время находился уже не в лагере Мэрфи, а на Южной улице города Вирджиния-Сити, в районе Стори (штат Невада). В передней половине помещался магазин, в задней – жила семья. Калифорния не оправдала радужных надежд Майкельсонов.

Золото вокруг Мэрфи иссякло, а в 1859 году была открыта сказочная серебряная жила Комсток и старатели бросились в Неваду. Вирджиния-Сити, выросший на месте знаменитой жилы, за один год стал самым крупным центром старателей на Западе. В этом городе начался литературный путь одного из самых замечательных писателей Америки – Марка Твена, который в 1862 году был здесь газетным репортером. Через несколько лет Вирджиния-Сити уже мог похвастаться своими собственными миллионерами, улицы города украсились роскошными особняками. В 1875 году население района Стори насчитывало тридцать пять тысяч человек. Среди них были рудокопы из Ирландии и Корнуола и довольно большая прослойка китайцев. Всего иностранцев было около десяти тысяч. Одни работали, другие спекулировали, а третьи грабили и тех и других.

   Вот в какую компанию попал Альберт, вернувшись домой по окончании школы. Ему очень нравились колоритные, буйные рудокопы, он с увлечением собирал разноцветные образцы руды, но горное дело как профессия его не влекло. Друзья, собиравшиеся в магазине Майкельсона, часто обсуждали будущность Альберта, отмечая его выдающиеся способности к математике. Мать хотела, чтобы он стал врачом, но отец смотрел на вещи трезво. Высшие учебные заведения были только в больших городах. Это значит, что придется платить за квартиру, питание, учебники и обучение; все это ляжет чувствительным бременем на семью. На плечах у Сэмюэля была большая семья. К тому времени Розалия родила девятерых детей, из которых в живых оставалось шестеро. К выводку только что прибавился маленький братишка. Он был моложе Альберта на шестнадцать лет. Мириам – последний ребенок в семье Майкельсонов – родилась на следующий год. Среди братьев и сестер Альберта были способные люди. Полина стала учительницей. Мириам – газетным обозревателем и театральным критиком. Ей принадлежит несколько романов. Наиболее известный из них – «В карете епископа» (1904). Чарльз обнаружил блестящее дарование журналиста, и в 30-х годах был весьма влиятельной фигурой.

   Идея понравилась Альберту и он решил попытать счастья. На штат Невада приходилось одно место. Для поступающих был организован конкурс, к участию в котором допускались безо всяких ограничений юноши в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. 10 июня 1869 года участники конкурса (их было десять человек) держали письменный экзамен в здании суда Вирджиния-Сити. Альберт получил хорошие оценки по чтению, письму, арифметике, географии и английской грамматике, однако зачислен не был. Несмотря на многочисленные ходатайства (было отправлено больше сотни писем и телеграмм), место в Академии досталось пятнадцатилетнему Джемсу У. Блэкли, получившему одинаковые с ним оценки. Блэкли был сыном ветерана Гражданской войны, потерявшего в боях правую руку.

Альберт не пал духом. Он решил обратиться через члена конгресса от их округа Томаса Фича к президенту Соединенных Штатов с просьбой предоставить ему одно из внеконкурсных мест в Академии. Шансы на, успех были невелики, но Альберт решил попытаться.

   Путь от Вирджиния-Сити до Вашингтона был далекий. Последний костыль первой трансконтинентальной железной дороги был забит в Промонтори-Пойнт (штат Юта) всего несколькими неделями ранее, 10 мая 1869 года, и поезда ходили еще очень нерегулярно. Альберту пришлось добираться до столицы сначала в карете, затем верхом, потом пешком и, наконец, в поезде. Он запасся письмом от отца своего более удачливого соперника, а также рекомендациями директора школы и члена конгресса.

   Всем было известно, что президент Грант имеет обыкновение ежедневно в один и тот же час выводить на прогулку свою собаку. Альберт дожидался его у ворот Белого дома. Узнав, что привело к нему шестнадцатилетнего просителя, президент сказал, что все десять внеконкурсных вакансий уже заполнены, но все-таки выслушал Альберта до конца и прочитал все рекомендательные письма. «Если я поступлю в Академию, вы сможете мной гордиться», – заверил его Альберт.

Президент вспомнил, что недавно получил от Фича несколько странное письмо, в котором тот приводил довольно убедительный довод в пользу зачисления Альберта в Академию. «Если бы я мог руководствоваться лишь соображениями политической выгоды, – писал конгрессмен, – я бы предоставил место ему. Его отец – крупный и влиятельный коммерсант Вирджиния-Сити. Своим примером и влиянием он немало способствовал нашему делу и обеспечил нам поддержку своих единоверцев. Эти люди играют немалую роль в нашей политике, и они очень заинтересованы в судьбе мальчика, отличающегося необычайными способностями и прилежанием; я совершенно уверен, что, предоставив ему место в Академии, Вы еще крепче привяжете их к делу республиканцев. В лице коммерсантов Невады Вы будете иметь подлинную опору правительства на западном побережье. Зачисление юного Майкельсона в Академию произведет на них самое благоприятное впечатление и укрепит положение нашей партии, и я беру на себя смелость просить Вас этому способствовать».Эти доводы возымели действие. Поразмыслив, президент Грант препоручил Майкельсона своему советнику по военно-морским делам, а тот послал юношу в Аннаполис к вице-адмиралу Дэвиду Д. Портеру, директору Академии. Альберту обещали предоставить вакансию если какой-либо из десяти кандидатов, назначенных президентом, не выдержит экзамена.

Альберт пробыл в Аннаполисе три дня и хотел уже было ехать обратно в Вашингтон, чтобы в последний раз обратиться к президенту, когда, наконец, прибыл посланец с известием, что для него специально учредили еще одно место. Альберт стал одиннадцатым президентским кандидатом. Много лет спустя Майкельсон шутя говорил, что его научная карьера началась «с нарушения закона».

Еврейский анекдот на сегодня.

Кацман, только что получивший зарплату, бухгалтеру:
— Вы мне недодали 20 рублей!
— Всё правильно. Зато в прошлый раз вам дали на 20 рублей больше. Что же вы тогда молчали?
— Потому что, если вы один раз ошиблись, на это можно закрыть глаза, но два — это уже слишком!

ЕЩЁ АНЕКДОТ: